подробности вот тут и здесь

Справа от входа – чехлы для барабанных тарелок. На стеллаже, здесь же в коридоре, горстка мелочи, среди которой затесались монетки из Европы, Индии и США. На другой полке – книги. Рядом с рассыпанной мелочью – Rolleiflex. На него он сделал свой любимый снимок. На стене – календарь с репродукциями музея современного искусства. Вешалка для одежды отвалилась, пока он ездил на месяц в Индию, а в квартире жила подруга, Ирочка. Вполне может быть, что вешалка отвалилась в самый неподходящий момент. Так обычно бывает. Возвращаешься домой уставший, замотанный, не в самом лучшем из своих настроений, поздним вечером. Думаешь: господи, теперь уже ничего не может случиться. Я, наконец, дома. И вешаешь на крючок сумку, или зонт, или куртку… и вешалка со всеми этими не то сумками, не то зонтами, валится со стены чуть ли не на голову. Валится так подло, что возникает одно единственное желание – сесть тут же, не выходя из коридора, на пол, опереться спиной о входную дверь и заплакать. Может быть, подруга так и сделала, откуда знать. Хотя в это сложно поверить – Ирочка скорее из тех, кто истерично рассмеется над последней каплей дегтя, капнувшей в ее без того задегтенный бочонок с медом.

В его доме два оранжевых дивана: на кухне, покрытый покрывалом, и в комнате, затянутый чехлом. Тот, что на кухне, не диван даже, а софа скорее, скрипучий и шатающийся. Кажется – сядь на него и он тут же подкосит парочку из своих ножек или рухнет на пол плашмя. Тот, что в комнате – типичный диван-книжка, какие продаются в Икее. Его начинаешь расправлять, задираешь к верху, и пружинка звонко дребезжит – это значит он готов. Можно отпустить, поставить задранную часть и лечь на получившуюся двуспалку. Обычно он заправлен, до наступления ночи. Такая в этом доме существует привычка. Можно месяцами не собирать с пола обрезки отснятых пленок, неделями не разгребать кое-какие из нечасто одеваемых вещей, сваленных на контейнер для белья, примостившийся ближе к шкафу, но диван-книжка должен быть заправлен. Только тогда он становится аккуратно вписывающимся в комнату и оранжевым.

Здесь почти всегда играет музыка. И в девяноста девяти процентах это джаз.
Все закатное время солнце светит в его окна. Квартира наполняется светом так сильно, что кажется, солнце светит только в эти окна, обходя стороной все остальные.
На балконе – велосипед. Он не мешает курить. Зато мешает растянутая нить для белья – она висит по диагонали: из одного верхнего угла балкона к углу ограждения. Двое еще смогут поместиться, но если желающих курить вдруг больше, то кому-то придется пролезть под этим шнуром и оказаться отделенным от остальных.
В ванной, справа, на красной этажерке, гора всяких кремов, презервативы и извлеченные катушки от проявленных пленок. Катушки валяются и на полу тоже, и под ванной. При определенном рассмотрении это создает некий антураж однокомнатной квартирке с двумя оранжевыми диванами.

Мы превратили эту квартиру в подобие обители мечтателей Бертолуччи.
В скомканных одеялах и на смятой простыни мы пробуждаемся около полудня воскресного дня. Я смотрю на оголенные ягодицы Жени, хрупкие ноги baby Vla, крепче прижимаю к животу Лёшину руку, которой он слегка обнял меня. Улыбаюсь и поглядываю в окно.
В квартире душно, но я все равно натягиваю сбитое одеяло.
– Доброе утро, мечтатели, – произношу хриплым голосом и слышу, как в ответ мои мечтатели улыбаются.
Это слышно по тому, как в одно мгновение у них меняется дыхание, и легонько чмокают губы, обсохшие снаружи, но смоченные изнутри, по уголкам.
– Доброе утро, – произносит каждый с запозданием, и я убеждаюсь, что это не сон.
Я поворачиваюсь на бок, кладу голову на плечо Леши, рукой тереблю краешек черных трусиков, надетых на Жене. Она еле слышно мурлычет, как кошка, в дремоте. Baby Vla на минутку встает с постели, чтобы включить музыку и, пританцовывая под Питера Доэрти, возвращается на мечтательское ложе.

На столе – недопитое пиво. Под столом – три насухо выпитых бутылки водки. Еще на столе много пепла, рассыпанного мимо пепельницы, и две отгоревшие за ночь свечи.
Вставать не хочется. Женя забирается ко мне под одеяло и утыкается носом в предплечье, слегка касается пальцами бока – щекотно.

Женя первой тянется к сигаретам. Прикуривает себе, потом прикуривает мне. Я снова переворачиваюсь на спину. Накручиваю прядь волос на палец. Радуюсь, что ничего не нужно придумывать: не нужно строить планов, торопиться на работу или домой. Можно еще как минимум пару часов валяться в постели и перебирать все возможные темы для разговоров. Мы заговариваем про секс, про кино, про литературу.
Baby Vla снова встает и наливает на завтрак белого вина в бокал. Я слышу, как она проглатывает его маленькими глотками. Слышу, как где-то под затылком бьется Лёшино сердце. Он лежит на животе, уткнувшись лицом в подушку. От подушки пахнет Kenzo и немного Mexx. Питер поет For Lovers и я задумываюсь, что необходимо собрать коллекцию песен For Lovers… Туда бы обязательно Ричарда Эшкрофта и Шадэ.

Baby Vla добавила в вино льда и теперь, после нескольких глотков, становится немного легче и духота на мгновение отступает.

В нашей мечтательской квартире не так уж много книг. Я нащупываю одну рукой под кроватью – мемуары Казановы, – и принимаюсь зачитывать полюбившийся мне отрывок. На полуслове Женя забирает книгу, продолжает сама. Леша молчалив, и я, оценивая его задницу, думаю, что спать с ним очень уютно – он не часто сменяет позы и с легкостью обнимает во сне. В этом есть нечто истинно ценное, думается мне. Я выпускаю дым, пытаясь выдохнуть его как можно выше к потолку, засматриваюсь, как он расплывается по комнате и думаю, что в проявлении нежности, без предрассудков, есть что-то жизненно важное, без чего человек не может быть полноценным.

И когда ночью я спустился к противной консьержке, названивавшей и грозившей вызвать милицию, и увидел эту заспанную татарскую женщину, испугавшуюся наперво моего прихода, мне вдруг захотелось просить у нее прощения. Она выглядывала на меня из-за двери своей коморки красными, жаждущими закрыться, глазами снизу вверх и почти умоляла быть тише по ночам. И в то же время во мне вскипала ненависть к тем кретинам, этажом выше, что позволили себе разбудить ее еще до меня, вместо того, чтобы спуститься к нам и потребовать избавить их от шума.
Наша обитель гремела ночами не редко. Baby Vla разыгрывалась на гитаре часов после двух. Наигравшись, мы включали что-нибудь въедливое… В минувшую ночь в наши головы въелся Брайан Молко.

Женя дочитала отрывок и отложила книгу на пол. Baby Vla многозначительно огляделась в поисках зажигалки, вставила сигарету в мундштук, прикурила и произнесла, обратившись ко мне: «Лучше бы прочитал что-нибудь из своего…» Я лежал головой на теплой спине Леши и улавливал, что меня снова клонит в сон.

кто не знает или не узнает песни, напоминаю: фильм альмодовара "возвращение". там ее распевает пенелопа.

UPD^ май френдс, если у кого нибудь есть надумки и свободное время, пошуршите, я прошу вас очень, в поисках dvd концерта 2007 года и ее альбомов в интернете... не могу толком ничего найти. сижу весь вечер на официальном сайте. и лишь. спасибо заранее.

вот уже семь лет это произведение искусства срывает мне нервы.
спасибо за него великолепному дуэту: земфире рамазановой и виктору вилксу.




пс: все впорядке.

Кухня у Данилова отделана желтой кафельной плиткой. У стены стоит старый обеденный стол. У стола по обыкновению четыре ножки, одна настырно шатающаяся. Столешница вся в порезах от ножа, и кое-где пятна от чая, давно и навеки впитавшегося в поверхность.
На подоконнике, заставленном пластиковыми бутылками, преимущественно по пять литров, стоит горшок с геранью. Сейчас немного не сезон, и герань не цветет, но Данилов исправно поливает цветок.

Вечером, вернувшись неизвестно откуда, Данилов входит в свою отделанную желтым кафелем кухню, открывает хрущевский холодильник, достаёт бутылку водки и наполняет стакан, который непременно стоит на старом столике с шатающейся ножкой.
Он залпом проглатывает стакан водки, предварительно вернув бутылку на место. Затем ополаскивает стакан и возвращает на место и его.
После он уходит, закрыв за собой кухонную дверь, на ручке которой, с внутренней стороны, как в старые добрые годы, висит несколько пакетов и одна раритетная тряпичная сумка.

Утром Данилов открывает дверь в кухню, входит, направляется к плите. Плита у него старая, как и стол. Или даже еще старее. Двухконфорочная.
Он зажигает конфорку, что соседняя с той, на которой стоит чайник, переставляет чайник. И так каждое утро, будто для того, чтобы не переставлять чайник лишний раз.
Чайник у Данилова старее стола и плиты, взятых вместе. Несколько раз явно подгоревший, невзирая на свисток. Хотя этот свисток уже давно не отрабатывает своё в полную силу.
Поставив чайник, Данилов открывает хрущевский холодильник, достает бутылку водки и наливает полстакана. Он выпивает залпом эти самые полстакана, предварительно убрав бутылку на место.
Затем Данилов ополаскивает стакан и, наполнив его водой из-под крана, поливает герань.
После в этом же стакане он заваривает пакетик черного чая. Иногда крепкий, иногда совсем просвечивающий – насколько хватит терпения.
Отпивает несколько глотков и, обязательно отправив остатки чая в раковину и ополоснув стакан, он возвращает его на место.

Данилов выходит в коридор. Коридор у него темный, обклеенный темно-коричневыми обоями. Снимает с вешалки свитер. Надев, оттягивает его с боков, отчего свитер уже давно приобрел характерную форму полукруга снизу.
Затем пальто, не застегивая, и шарф, небрежно. Черные массивные ботинки он надевает в последнюю очередь. У правого рвется шнурок, но на такие случаи у Данилова припасены запасные, в трюмо, что стоит здесь же в темном коридоре. Он наспех зашнуровывает правый ботинок, направляется к выходу. Ключи от квартиры висят у двери на гвоздике.
Данилов отпирает деревянную дверь, обшитую дермантином, потом железную, не обшитую ничем. Выходит и отправляется неизвестно куда.

А квартира Данилову досталась от бабушки. Между прочим. 

между тем, в екатеринбурге явно наступает зима.
вчера весь день сыпал снег. сегодня он не расстаял, лежит себе ровнехоньким слоем на газонах, еще просвечивает, но уже намекает на свою несходимость.
и если вчера это еще выглядело красиво, то сегодня уже все... его красота перешла в ранг отвратительного уродства.
я не люблю зиму. категорически не приемлю холода, страдаю всем своим телом.
однако вопреки этому еще не готов переодевать кеды.

вчера вечером впервые в жизни был на профессиональном турнире по боксу. никогда не смотрел на подобные действа ни по телевизору, ни фильмы с подобным действом смотреть не мог.
зато вживую это выглядело вполне так себе зрелищно.
особенно интересно, как вы уже можете догадаться, наблюдать за публикой. зона vip так и вовсе отдельная история. мужчинки напились ровно к началу шоу. да напились так, что девочкам, явно пришедшим с одной единственной целью, обратить на себя внимание какого-нибудь толсто(ох если бы сума)пуза, перепало лишь внимание рядом восседавшей гопоты.

сам же бокс...
ну как то мне запомнился больше всего турнир между 25-летним украинцем и 35-летним русским. ядерные выкрики "мочи хохла!" меня тут же настроили на правильный лад: я болел за украинского Славу Глазкова.
мальчик напротив поставил на него и проиграл. но не потому, что Слава Глазков сдулся, нет. просто мальчик был уверен, что Глазков отправит в нокаут русского. но русский удержался весь бой на ногах, хотя уже во втором раунде казалось, что тело его перестало слушаться. Слава, кстати, до конца боя стоял так, будто только что вышел на ринг - свеженький, новенький. вспотел слегка лишь )
в общем, мальчику напротив за вуечер не повезло несколько раз. а вот мне явно повезло, если бы я делал ставки.

последний бой продлился 27 секунд. между россиянином и выходцем тайланда. именно на 27 секунде русский одним ударом отправил соперника в нокаут... встал, развел руками, и еще долго стоял с отчего-то очень расстерянным лицом. соперник, кстати, лежал... долго. половуина зала успела выйти в направлении гардероба. таец лежал, не подавая признаков жизни. мы дождались, когда его поднимут и приведут в чувство. выжил слава богу...

после турнира Перевозчикова сказала: Все, Коршунов. теперь буду думать, где доставать пригласительные на другие матчи.
так мы, двое невидавших ничего подобного, открыли для себя бокс.

19го ноября турнир в РЦ "Водолей", екатеринбуржцы.
а 20го Serge Devant в Hills. Перевозчикова кричит почти: пойдем со мной. а я вот думаю, какого черта я забыл в Hills...и на кой мне сдался какой то Сережа Диван?

не то, что бы я был в каком-то особенном затишье все это время.
надо признать, что даже наоборот. но это все скорее потому, что у меня был очень насыщенный период развиртуализации.

ах сессия, сессия.

пришло время мне самому перед собой (как минимум) отчитаться.

сессия успешно пройдена, за малым исключением, которое на данном этапе настолько маленькое, что можно без сомнения сказать, что я полностью готов к началу подготовки к следующей сессии, которая, кстати, начнется всего навсего через четыре месяца. ровно четыре месяца!
но, как вы уже, наверное, поняли пройдены самые страшные этапы ;-) я сдал и математический анализ, и линейную алгебру (здесь непременно хочу выразить благодарность iodine127 и моему репетитору Любови Владимировне Усольцевой).

чтение моих поэтических потуг на публику прошло в прошлый понедельник. и прошло сие действо вполне очаровательно. несколько кадров меня читающего можно найти в контакте и на геометрии.


автор: евгения лялина

несколько приятных знакомств. начало общения с одногруппниками (теперь я знаю по именам большую часть группы). еще большее улучшение отношений с мамой (в большинстве своем благодаря тому, что мы живем все это время раздельно).

ну и самое главное... моя месячной давности болезнь позволила мне принять некоторые интересные решения, о которых я обещал рассказать вам как раз в конце октября.
во вторник, 27го числа, я выхожу на работу и... теперь я буду работать три дня в неделю. решил не увольняться сразу и насовсем. продумал варианты и обсудил их с директором.
сейчас предстоит обсуждение этого же варианта с редактором. есть вероятность, что он то как раз не согласится на такие условия, но директор уже предупрежден: в случае отказа редактора ему придется подыскивать нового сотрудника (Дима Литвин, ты всенепременно порадуешься таким переменам, да ведь?).

пс: ах, да. как я мог забыть. в начале прошлой весны я прекратил писать прозу. это произошло как то спонтанно. пропало стремление, желание и из под руки не выходило ни слова толкового, практически. этим октябрем я отметил для себя возвращение моих способностей. чему несказанно рад.
кроме того, ожидаю скорейшего возвращения себя в руки моего художника, чтобы продолжить занятия. третья картина, что была обещана, в скором времени будет закончена. да. это неоспоримо.

прекрасной всем осени. у нас еще есть время ей насладиться.


пспс: спасибо всем, кого я удалил из списка френдов за понимание и адекватную реакцию.

хочу гостей. знаете... такого гостя, который будет из жж какого нибудь. и мы не знакомы лично. а этот человек приехал в екб. и вот мы встретились. и я показываю город. и френд говорит: красивый город. нечего правда ни делать, ни смотреть в этом вашем городе.
а потом: спасибо за вечер. и ты прощаешься с этим гостем. и идешь в направлении маршрутки. садишься. лучше в трамвай. опускаешь голову на стекло. и улыбаешься хорошем вечеру.

человек, бывший в определенный момент жизни "всем", переходит в один момент из сознания в подсознание, и сидит там. дожидаясь момента, когда нужно напомнить о себе.
и вот последние две ночи мне снится один мой ценный человек. скорее из прошлого, чем из другого какого то времени.
сны оказываются нешуточно тяжелыми. из этих снов оказывается, что этот самый человек до сих пор острой иглой сидит в моем мозгу и заставляет волноваться о нем, задумываясь периодически: все ли с ним впорядке.

вот не зря именно с этим человеком у меня очень сильно ассоциируется песня "интересно, как ты там?". только спросить об этом я не могу. не те отношения.

"буду думать, что впорядке"

россия продула в футбол
а я не могу отличить аршавина от павлюченко.
"ну куда ты, имеемый в рот, ДАВАЙ!"
и у всех плещет из бокалов, а у меня лишь пустая тарелка.

и подвальных помещений я видел не так уж много
как то жизнь сложилась чуточку слаще
я не тусовался с готами, у меня не часто случается рвота.
но если говорить о моральном, то меня просто рвет на части

когда я вижу, как ты куришь.
или когда на тебе какое нибудь чертово платье.
идите в направлении пятой точки, официант с бутылкой водки.
я хочу хотя бы сегодня выглядеть нормально.

я очень люблю военную одежду.
есть те, кто помнит о моем парадной ремне, который я даровал заезжему гитаристу из москвы.
вчера мне даровали военную рубашечку. счастлив до безумия.
правда, недопогладил ее чуточку.



пс: и да, долг по математическому анализу я сдал, позанимавшись предварительно с репетитором ;-)

- коршунов, ты влюблен?
- разве что в осень.


предыстория.

с лесей мы года три назад вместе снимали квартиру. позже я написал о ней рассказ. "шоколад и перец" (его вы можете найти под тегом "проза").
последние года два мы видимся с ней крайне редко. более того, за последний год мы всего навсего трижды столкнулись случайно. дважды - во время моих сессий. летней. и сегодня.
я не знаю готовит ли она теперь рагу. и не знаю пахнет ли от нее "шанель". знаю только, что когда вижу ее мимолетно, раз в несколько месяцев, во мне всплывают интересные воспоминания...
например, как мы расстилали покрывало на кухне и пили вино.
как перед сном я заходил в ее комнату, чтобы выключить компьютер, потому что она засыпала с музыкой.
и день, когда мы познакомились. она была на другом пролете лестницы университета. пела "шалфей" земфиры. я расслышал и стал подпевать ей сверху.


- коршунов, ты влюблен?
- разве что в осень.
- ты не меняешься, - и заливается своим заражающим смехом.